Из дневника Анны Гуреевой (орфография сохранена):
20 марта
«Ваня, милый, сидим уже целый месяц и ни с какой стороны и не летят и не идут, Валерий у нас скончался 24 февраля в 7 часов утра. 28 февраля Масловский, Княжниченко, Вихров и Жуковский ушли от нас искать кишлаки, у нас надежда была на них, они нам сказали как доберемся, так за вами пошлем. Ваня если они выбрались, то скажи от моего имени сволочи, они не могли послать за нами, я еще ни говорила, что вы доберетесь, а про нас забудите. Ваня проводили мы их, кушать очень хочется нам с Сашей, решили кушать Валерия… 17 марта мы его уже кончаем… мозги бережом будем понемножечку есть, может быть до конца месяца протянем, может даже спасут, а жить так хочется».
Саша слабел с каждым днем. Несчастная выжившая мать проткнула иглой вену, нацедила своей крови и дала ему выпить. Пасынок успокоился и уснул. К утру у него началась лихорадка и бред.
Саша умер 22 марта. Анна решила свести счеты с жизнью только бы, чтобы не трогать тело любимого пасынка, второй раз она этого не вынесет, но не хватило духу. Голод как будто сверлил желудок изнутри. Ныл живот, гудел кишечник, высохли губы и побелела радужка глаз.
Через три дня она отрезала кусок мяса от тела Саши, высушила его на солнце и съела. Было уже все равно, остался один инстинкт — выжить. Через месяц от тела сына ничего не осталось. В дневнике Анна записала цифру — 70. Семьдесят дней белого ада. Никто не придет.
А что же те, кто отправился за помощью? Масловский, Вихров и Княжниченко долго плутали в горах Памира. То, что их спустя почти три месяца обнаружили жители кишлака Матраун было само по себе чудо. К этому времени у Вихрова и Масловского были обморожены ноги, позже их пришлось ампутировать. Масловский погиб в пути. Его позже найдет отряд, он сорвался со скалы, стрелял из пистолета, привлекая внимание остальных членов группы, но они за них не полезли.
Поразительно, но ни в кишлаке, ни в больнице ни один из выживших не сказал об оставшихся у разбитого борта Анне и Саше. Только в Хороге, в больнице пилот случайно обмолвился, что среди пассажиров была женщина и двое детей. Позже врачи придут к выводу, если бы они нашли Гурееву раньше, таких серьезных последствий для ее психики удалось бы избежать.
Из дневника Анны Гуреевой:
24–25 марта
«Погода всё бушует, сильный снегопад, большой ураган, пить сильно хочется, во рту всё посмякло, снег ела, ела ничего не помогает, а кушать нисколько неохота сильно, боюсь, ночью 25-го слышала — кричали какие-то звери. Сынок Саша был, мы с ним пели песни, играли в домино, рассказывали сказки, кинокартины, а теперь мне одной очень плохо… »
20 апреля
«20-го ночью был сильный буран утром. Встала, хотела посмотреть, какая погода, открыла окно, но так занесло снегом весь самолет выше окон, и так не знаю, хорошая погода или нет, сижу заваленная снегом, так плохо, то в окно хоть смотрела на горы, а сейчас сижу и наплакалась вдоволь, уже больше двух месяцев сижу, и за мной никого нет. Саша у меня кончается, остались одни мозги, он же такой худой, в нем почти одни кости, и стала готовиться на холодную ночь».
Узнав о том, что пассажиры злополучного рейса в больнице, к ним примчался муж Гуреевой. Пилот Княжиченко потупил голову: вряд ли твоя жена жива. Три месяца прошло. Но Иван Гуреев настоял, чтобы капитан показал место крушения и вскоре сам отправился с отрядом в поход. На хребет они пришли спустя четыре дня. На остатках фюзеляжа, завернутый в тряпки, лежал скелет женщины.
«Не успели», — горько простонал кто-то из команды. Скелет повернул голову, из глаз Ани потекла одна слеза. Никто не придет? Они все-таки пришли.
«Ваня, ты, наверное, уже женился?», — первое, что спросила Гуреева у супруга.
Иван Гуреев действительно успел жениться, время военное, вокруг было много вдов, одна из них и прибрала его к рукам. На вопрос мужа «Где Саша?» Анна подняла тонкую веточку-руку и махнула на лежащий рядом с самолетом череп.
Против Княжниченко, Вихрова и Масловского возбудили уголовные дела по факту оставления людей в опасности. Они получили десять лет тюрьмы. Княжниченко был отправлен на фронт — в штрафной батальон.
Гурееву отправили в психиатрическую клинику, где она провела больше трех лет. Пока лечилась, муж подал на развод. Чудом выжившая в катастрофе в 1948 году Гуреева снова вышла замуж, родила двоих детей, но до конца жизни отказывалась разговаривать с близкими и прессой о том, что пережила в горах Памира. Говорить о 85-ти днях Белого Ада она не хотела.